Kuroshitsuji: Game will end only when the king will fall.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Kuroshitsuji: Game will end only when the king will fall. » ❖ флэшбек » Первый приступ | Алан, Эрик


Первый приступ | Алан, Эрик

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://s2.uploads.ru/t/kQWNG.jpg

1. Название эпизода: Первый приступ

2. Время, место, погодные условия: Ночные улицы Лондона, примерно за пол года до начала сюжетных событий проекта. Холодная, промозглая, туманная лондонская ночь.
3. Участники: Алан Хамфриз, Эрик Слингби.
4. Краткое описание.
Отправляясь на не самое интересное, да к тому же сверхурочное задание, никто не подозревал, чем оно обернётся. Совершенно новое чувство страха перед неизвестностью, а затем и врагом, которого не возможно сразить верным орудием станет для Эрика верным спутником бессмертного существования. Алан ни за что не рассказал бы о поразившей его болезни, считая её признаком никчёмности и не желая, чтобы его щадили по этой причине.

+1

2

- Чудесная ночь для прогулки, - с сарказмом протянул Эрик Слингби, забрасывая на плечо поднадоевшую косу и отгоняя зевоту.
Улицы Лондона ночью жили своей жизнью. Окна лачуг казались мёртвыми и зловещими, но в переулках шуршали крысы и одинокий старушеский голос, причитал о жизни. Перебьётся. Её время ещё не пришло, как бы убогая не молилась. Шинигами сегодня совершали ночной променад вовсе не по её душу. Через квартал гремел бал в модном особняке. И снова мимо. По мостовой пронеслась довольно скромная карета, увлекая с собой припозднившегося гуляку. С третьего этажа  прямо над головой доносилась приглушенная брань ссорящейся парочки. Так нет, им досталось самое банальное дело – уличные попрошайки.
Достало.
Иногда Слингби очень хотелось взять книгу судеб и зашвырнуть в какую-нибудь выгребную яму. Ущербные, больные и голодные; жалкие, лоснящиеся и разжиревшие от богатства - все эти смертные встречали свой конец когда им заблагорассудится. Им не было дело до жнецов, что собирают души. Они не думали о том, что жнецы эти, возможно, отпахали две смены и провели целый день, подгоняя отчётность. Единственное, о чём мог думать Эрик – так это еда и сон. Но когда это волновало начальство? Все коллеги благоразумно разобрали более приятные задания, оставив их с напарником крайними. Кто-то ещё (не будем показывать пальцем) посюсюкал насчёт «прогулки под луной». Жаль, бегает быстро, зараза.
Теперь у них было по одному бродяжке на сон грядущий. Пришёл, послушал надрывный кашель, переходящий в кровавое бульканье, взмахнул косой, забрал плёнки и душу и, наконец, рабочий день можно считать оконченным. Отчёт подождёт до завтра. Там и отчитываться-то не о чем практически. Если, конечно, один его знакомый педант не станет настаивать.
Кстати о напарнике… Мужчина обеспокоенно глянул на шагающего рядом Алана. Вот кому бы уж отдых точно не помешал. И без того тощий Хамфриз выглядел донельзя замордованным. Под глазами залегли тени усталости, и – Эрик был уверен – парень выглядел бледнее обычного. А ведь ещё и ему, Эрику, помогал закончить с кое-какими документами. Если бы не помог, злополучные бумаги в порыве чувств оказались бы в корзине для бумаг. Да, Уильям, как хочешь, но заслуженный отгул хотя бы для напарника он точно стребует. Даже если тот будет сопротивляться.
- Давно ничего интересного не было, - нарушил молчание Слингби, сворачивая с мощеной улицы в тёмный зловещий переулок, и остановился, чтобы подождать замешкавшегося Хамфриса.– Отчёты можно штамповать на копировальной машине. Спирс и не заметит подвоха.
Не всегда Алан, впрочем, понимал, что это у Слиннгби чувство юмора такое. Но попытка не пытка. Тащиться по грязи навстречу оборванцам-туберкулёзникам, да ещё и с кислой миной – это уже чересчур. Пусть их смерть хотя бы улыбнётся напоследок.

0

3

Алан снисходительно улыбнулся, одними глазами, мимолетно взглянув на главного нарушителя своей задумчивости, и промолчал. Конечно, с того времени, когда он впервые сжал в руке свою Косу, начищенную, отражающую в себе свет солнца, с того момента, когда она вобрала в себя первую душу, в цветущем саду эрики где-то на окраине Лондона, прошло не одно десятилетие. Алан спокойно брался за рукоятку, твердой рукой, легким движением, раз за разом, строчка за строчкой. И все же...
Он почти смирился, что не сможет быть похожим на своего наставника в прошлом и напарника в настоящем. Эрик прекрасно выполнял свою работу, с этой идеальностью могли сравниться разве что всегда чистые стекла в очках Уильяма Т. Спирса. Даже по вечерам, в те прекрасные часы, именуемые сверхурочными, он, пусть и ворча себе под нос, не допускал ни единой оплошности в отчетах, и Алан подозревал, что эти отчеты их щепетильным босс, возможно, ну с малой вероятностью, но все же не проверяет. Это качество Алан успешно перенял, бумажная работа никогда не была ему в тягость. Что же касалось остального, с этим дело обстояло сложнее.
Что они чувствуют, Эрик?
Пожалуй, это был единственный вопрос, на который тогда еще юный жнец, не получил ответа у своего наставника. Слингби промолчал, а после коротко отозвался: "не знаю, Алан". Этот вопрос мучил до сих пор. Наверно они чувствовали страх, по крайней мере именно его Хамфриз видел в их глазах чаще всего. Но не всегда. И это мешало смотреть на них равнодушно, перехватывая Косу покрепче, плавно разрезая края пленки. Цепляться за эмоции "утопающих" - не лучшее качество профессиональных кадров. Алан всмотрелся вдаль улицы, сворачивающей к тоскливым переулкам. Ничего интересного, Эрик полностью прав, только само это слово слегка резало слух.
Алан незаметно ослабил шнурок на шее, который выдержал несколько придирчивых взглядов Спирса в прошлом, прежде чем ему было позволено считаться подобием галстука. Вобрав глубже прохладный ночной воздух, Алан вновь ощутил это мимолетное чувство глубоко внутри, оно стало отчетливей, чем в прошлый раз - что-то неясное мешало изнутри, сдавливая грудь. Скрыв от Эрика смутное беспокойство, Хамфриз сильнее сдавил ручку Косы в чуть дрогнувшей ладони.
Тишину нарушали человеческие голоса, сбивчивые слова с трудом различались за хриплостью, впитавшей в себе смог и сырость непогоды Лондонских подворотен. Они становились все слышней, тихий отзвук отдавался в висках.
- Это здесь.

0

4

«Здесь» - мысленно согласился Слингби, сдёргивая с плеча Косу.
Покончить со злополучными бродягами – дело не долгое. Воистину, жалеть бедолаг нужно за то, что ещё живы. Скорее всего в небесной канцелярии их спишут в рай. Если не прикокошили кого за не долгое время бренного существования. Двадцать три года одному. Второму – тридцать. Дольше по переулкам болтаться и кашлять – зачем? Хорошо бы и Алан это понял. Порой напарник, старательно прячущий от него не положенные по уставу эмоции, искренне удивлял жнеца: этих-то за что жалеть? Вслух Эрик мог, посмеиваясь нарочито небрежно заявить, что-де, когда-нибудь надоест, пройдёт. Но в душе был уверен, что нет. Останется, никуда не денется. И это было... дурью? Слабостью? Да нет, напротив. Уважение к напарнику, пытающемуся понять саму суть Смерти, давно уже проверено временем. Алан старался как мог и работал не меньше самого Слингби. Пусть... остаётся прежним.
Изливать душу, понятно дело, мужчина не собирался даже под угрозой лишения премиальных. Только ободряюще хлопнул напарника по плечу и кивнул по направлению к цели.
- Тогда пошли. Им же лучше будет поскорее оказаться в... – начал было он с лёгкой усмешкой, но вдруг негромкие голоса в тёмном переулке перебил резкий, захлёбывающийся крик, быстро перешедший в бульканье.
И куда бы девалась расслабленная небрежность? Жнец подобрался, удобнее перехватил Косу и устремился вперёд, держась на шаг впереди Хамфриза. Привычка.
Что за?.. Опередили? Опять Сатклифф чудит? Такое на практике было. Однако времени строить догадки не было. В книге ясно говорилось: смерть от туберкулёза в одиннадцать тридцать семь. До нужного момента оставалось добрых десять минут, вот они и не особо торопились. Толку сидеть целый час рядом с умирающим и кидать взгляды на циферблат?
Эрик перешёл на стремительный шаг, однако не побежал, пытаясь подобраться к тому, что ожидало в конце переулка, оставаясь незамеченным как можно дольше. Густой туман укрывал от взгляда происходящее.
Когда они выскочили на пятачок свободного пространства за старыми деревянными ящиками, картина предстала следующая: два трупа – несомненно трупа - валялись в луже крови у пустой ржавой кастрюли, в которой горел огонь. Вокруг не было ни души.
Эрик быстро огляделся – нет, глухое место. Убегать некуда. Стены домов, впереди – высоченный забор и – тишина. В воздухе витал запах смерти. Недолго думая, мужчина сделал пару шагов к мертвякам. Смутные догадки переросли в уверенность – пустышки. Души исчезли.
- А как всё хорошо начиналось, - пробормотал он, оглядываясь на напарника и на секунду замер. – Алан!
Бесформенная фигура, скрытая плащом или тенями – черт её знает – подкрадывалась к Хамфризу со спины. В мгновение ока Эрик очутился рядом и бросился на незнакомца, занося верную Косу для удара. Однако незнакомец сражаться не спешил, текуче ушёл от удара, отступая в переулок, по которому они сюда пришли. Слингби сжал зубы, продолжая атаковать, в надежде вовлечь неведомого Потрошителя в ближний бой, чтобы напарник смог добраться до того своей Косой – удобной для более дальней атаки.

0

5

Алан поправил очки - верные помощники в простой оправе - и всмотрелся в подступающую темноту. Фонари едва ли выхватывали из ночных объятий тот забытый шумным Лондоном клочок переулка, где двое бродят проводили тусклые ночные часы с раздобытым где-то ужином  в жестяной плошке - почти роскошь для уставших от таких вечеров глаз. Когда не имеешь крыши над головой, можно ли считать своим домом пустующие закоулки, если неприветливый город живет своей жизнью, в которой не отыскать своего места? Шум дождей, частых гостей среди пропитанных пылью дней, слышнее и тоскливее, чем за занавешенными окнами огромных особняков или приютившихся бок о бок домов, а редкие холода застывают инеем на замерзших руках.
На этом стоило остановиться, пока чувство, подозрительно напоминающее сострадание с оттенками жалости, не поставило непроницаемый заслон между жнецом и равнодушным взмахом острия его косы. Алан научился не выдавать его даже взглядом... ну, по крайней мере при Эрике, который уже давно стал для него больше, чем примером для подражания. Это работа, и ее нужно сделать.
Проглотив холодный, вязкий туман, Алан твердо пошел следом за напарником, с легким напряжением и, казалось, совершенным спокойствием в глазах, которое стремительно превратилось в тревогу, стоило крикам, созвучно впивающимся в тишину, пронзить воздух.
Давно не случалось ничего интересного? - Услышано и исполнено, по высшему разряду, как заказывали.
Алан покосился на слегка изумленного напарника и, мгновением спустя, обвел быстрым взглядом тени ближайших улиц. Никого вокруг, а неприятное беспокойство поднимается в груди и заставляет выхватывать клочки темноты, которые, кажется, не скрывают ничего, кроме уплотненного тумана. По спине пробежал холодок чужого присутствия. Эрик, спохватившийся спасительным мгновением раньше, отталкивает в сторону, блестящее лезвие знакомой пилы вскользь отражает желтый свет, тусклым инеем на безупречной поверхности, и вливается в пустоту. Алан прекрасно знал, что дальше, стиснув рукоятку косы и дожидаясь только момента. Эти двое могли спорить, уткнувшись каждый в свое упрямство, - чаще всего из-за бесцеремонного вмешательства старшего жнеца в то, с чем "я справлюсь сам, Эрик" - молчать, красноречивее некуда, но они оставались напарниками, понимающими друг друга с полуслова или с первого жеста. И этот жест уже был дан.
Алан сорвался с места, еще пара мгновений - и коса достигнет расплывчатую в окружавшей серости фигуру. Но мгновение срывается, самое первое и последнее. Резкая боль, глубоко в груди, словно рвущая на части все сжавшееся существо, заставившая рухнуть коленями на землю. Невольный вскрик срывается с губ и теряется в переулке, коса со звоном приземляется на неровные края булыжников, царапающих упершиеся в них ладони.

0

6

Не смотря на явное нежелание таинственного противника вступать в бой, бой таки начался. Жнец атаковал упрямо, с напором и яростью берсерка, не давая фигуре в плаще времени на то, чтобы улизнуть. «Вор» не вынимал оружия, продолжал уворачиваться. Блики огня вспыхивали на лезвии Косы, когда мужчина взмахивал ею над головой незнакомца, рубил сверху-вниз, делал быстрые выпады... Такая тактика не была очень мудрой: если тратить много сил впустую, быстро выдохнешься, да и защиту ослабишь. Но в том, что Хамфриз вмешается в самый удобный момент, Эрик нисколько не сомневался.
Они привыкли сражаться вместе; вместе же уворачиваться от щупалец плёнки с воспоминаниями; вместе же корпеть над кипами макулатуры в момент аврала. Сейчас Слингби даже не представлял, каково это – быть без напарника. Мужчина практически чувствовал, что вот сейчас всё закончится. Они завалят умника, вздумавшего воровать души из-под носа «Несущих Смерть», а дальше всё просто.
Алан был близко – боковым зрением Эрик заметил занесённую для удара Косу-мачете, и уже собирался уйти в выпаде влево, чтобы не мешать размаху, как...
Негромкий вскрик показался отчётливым посреди шума потасовки. Как звук бьющегося стакана в наполненном разговорами помещении. Слингби мгновенно похолодел: неужели у похитителя душ есть сообщник? Рискуя подставиться под удар, он развернулся к Хамфризу. Если какая-то тварь подобралась из теней, она об этом даже пожалеть не успеет, как будет размазана тонким слоем по ближайшей стене...  Но переулок был по-прежнему пуст. Только юноша, сжавшись, сидел на земле, Коса валялась рядом. Сзади немедленно послышались торопливые шаги противника, который, пользуясь возможностью, обратился в бегство. Уголок рта мужчины нервно дёрнулся, выдавая его замешательство.
«Какого тут...»
- Алан?
Какая-то часть Жнеца рвалась в погоню: скрутить бы голову вору к собачьим демонам. Но другая часть... Другая победила очень быстро.
- Алан, что случилось? – слишком резко, даже требовательно спросил он, падая на колени рядом с напарником и хватая того за плечи. В голосе, ещё сбитом после поединка, звучало растущее беспокойство.
Алан никогда не сдавался, не отступал и не подводил его. Получив в драке хорошего тумака, напарник не вскрикивал вот так, просто откатывался в сторону, чтобы не путаться под ногами, поднимался и снова вступал бой.
Не могли его ранить. Некому было... Эрик быстро оглядел скрюченное судорогой тело Хамфриза, пытаясь найти причину гримасе боли, что застыла на бледном как мел лице. Нет, ни следа крови или увечий. И это до чёртиков пугало диспетчера Слингби, привыкшего немедленно действовать.

0

7

Коса отчетливо рассекала воздух, тонким лезвием прорезая стучавшую посреди гула потасовки тишину в висках. Не его Коса - Эрика, одиночным порывом, стихшим так же резко, как он не нашел отклика. Привычного, ожидаемого отклика, в котором Слингби наверняка не сомневался. Алан сжал зубы, не издав больше ни звука, сдерживая рвущийся из груди приглушенный болезненный стон.
Не вовремя. Подвел. Труднее представить более нелепые для ситуации мысли, но с первым взглядом напарника, который можно кожей почувствовать, даже не смотря в его сторону, в голову влезло именно это отчаянье. Сейчас Эрик окажется возле. Вот, уже. Противник убегал, откровенно скрывался, воспользовавшись моментом, замешательством, позорным невниманием к своей персоне. Вместе с ним улетучивались из рук души и пленки. И все по его вине, Алана.
Чувство такое, будто все существо трещит по швам, и где-то, в самой его глубине, кроется тому причина, неизвестная, пугающая, необратимая. Руки слабели, не чувствуя промокшей от туманного смога шершавости брусчатки, преодолевая вязкий воздух, лихорадочно касаясь груди. Боль пронзала нерв за нервом, в самой сердцевине хрупкого тела. Незнакомая прежде боль, такая не возможна от ранений. Она шла будто изнутри, она не существовала вовне. Встать на ноги, подняться, побороть, сильнее сжав костяшки пальцев. Алан сделал первое движение и сразу опустился обратно. Верное и быстрое поражение.
Вопрос Эрика не нашел ни ответа, ни объяснения. Его попросту не было, кажется и глаза за сиреневыми стеклами начинали это понимать, с явным... слишком явным беспокойством выхватывая что-то совершенно обратное на бледном лице. Что-то, что тихо даст ответ "все нормально".
Губы Алана чуть дрогнули, воздуха не хватало.
- Пройдет. Сейчас пройдет, - тихо, почти шепотом, поднимая на старшего напарника чуть влажные от немыслимой боли глаза.
В то, что действительно пройдет, Алан не верил. Глупое, совсем бестолковое желание закрыть глаза, впервые сдаться, - боль усиливалась с каждым неосторожным отрывистым вдохом. Но даже с пятнами темноты солнце продолжает светить.
Взгляд расплывчато выхватил из темноты стремительно отдаляющуюся фигуру.
- Эрик... уйдет.

0

8

Было время, когда Слингби считал (тогда ещё) стажёра странным для роли Жнеца. Все эти вопросы, на которые самому Эрику никогда не приходило в голову искать ответы; долгое молчание после очередного задания, или же рассуждения о смерти. Это не должно волновать вечно живущих, вечно борющихся с человеческим сопротивлением. Они оба - Жнецы, для них попросту не существует иной жизни. Алан это принял. Но пусть и шёл тем же путём, мировоззрение его было иным. Эрика пугали нетипичные для шинигами размышления Хамфриза. И одновременно стыдили. Сам он часто, очень часто находил некое удовлетворение от проделанной работы. Ему нравилось собирать души, сражаться с цепляющимися за жизнь и неизменно побеждать... Но от одной мысли о том, что он подвержен столь низким эмоциям, становилось тошно. Особенно когда напарник совершенно искренне делился с ним своими чувствами и переживаниями... Совершенно искренне восхищался широкими взмахами Косы-пилы и точными движениями, которыми Слингби отбивался от протестующих «щупалец» чужой жизни.
Когда-то Эрик считал Алана слишком впечатлительным. Слабым – никогда. Сейчас юноша боролся изо всех сил, и какие бы муки ни отражались на его лице, ни одного стона не сорвалось с побелевших губ.
Одно только движение  – он хотел подняться? – и напряжённое как пружина тело снова обмякает. Эрик был готов помочь, подхватить его руку, закинуть себе на плечо. Но почувствовал, как опускаются плечи Хамфриза, и только плотно сжал зубы, потому что в голову пришло лишь только одно объяснение происходящему. Самое страшное, что только может произойти с Жнецом и... Нет. Это не оно. Чёртово проклятие тут ни при чём. Приторно-сладкий голос в подсознании только глумливо хихикнул, умолкая. Смех казался смутно знакомым. Всезнающим. Его хотелось вытрясти из головы, выбить прочь зарожденную в душе тяжесть... Но пока ничего не было известно доподлинно, и оставалось только крепко держать напарника за плечи, словно это могло помочь прекратить агонию или хотя бы наполовину забрать её себе...
Иррациональная злоба закипала изнутри из-за собственного бессилия. Хотелось сказать, что всё сейчас закончится. Но его опередили. Те же слова сорвались с губ самого Алана.
И это не правда. Хамфриз и сам себе не поверил, так что никогда не обманет Слингби. К чему лгать? Правда читается в глазах напротив – сейчас затуманенных от боли.
- Держись, - отрывисто и немного резко, но напарник поймёт. Да пусть паршивый вор уходит, и ещё весь квартал с собой прихватит. Плевать он хотел на два трупа в переулке и пропащие души. Плевать на плёнки и выволочку от Спирса. Единственное, что имело значение - помочь. Вытащить из тисков боли. Разделить с ним которую Эрик он не мог, не знал как. Поддержать? Оставалось только это. Добавить в голос немного наигранной бодрости...
- Вернёмся в Департамент. Всё с тобой будет отлично. На задание пусть шлют Сатклиффа, он любит кишки выпускать своей...
Фраза оборвалась на середине. Поймав взгляд напарника, Слингби только кивнул, плотно сжав губы.
Где-то позади по каменной мостовой удирал таинственный незнакомец. Туман и расстояние приглушали звук, но казалось, что каблуки беглеца цокают непозволительно громко. Эрик мог... всё ещё мог броситься следом. Но оставлять Алана здесь во власти терзающей боли? Глаза Хамфриза слеповато глядели в том же направлении.
Не зря об этих двоих говорили, понимают друг друга с полуслова. Жнец продолжал держать напарника в – практически – объятиях, неотрывно глядя в сереющее лицо. И отринул погоню окончательно. К чёрту, пусть Спирс всё валит на него – мог догнать, но не сделал этого. И плевать. Хоть режьте. Одно ясно как день, Хамфриз винил себя за то, что преступник бежал сейчас сквозь густой туман. Будто это его вина, будто...
- Сейчас. Потерпи, - осторожно выпуская напарника из рук и подхватывая свою Косу пробормотал шинигами.
Даже на грани сознания Алан думал о том, чтобы выполнить их работу хотя бы отчасти. Принести доказательства пропажи, дать зацепку остальным диспетчерам для расследования... Два шага вперёд – к остывающим трупам бродяжек. Острая пила безжалостно вонзилась в мёртвеца, а резко выброшенный залп плёнок ещё одним взмахом отбит прочь. Плёнки почти не сопротивлялись, и Жнец точным движением схватил извивающийся конец, с пустующими чёрными кадрами в самом конце и дёрнул, призывая быстрее скручиваться на ладони. В тот момент его не волновало расследование. Вор будет пойман, стоит ему только ещё раз нанести удар, Эрик лично отправится и вышибет ему мозги, будто в произошедшем с Аланом есть его вина. Демон бы с ним! Со всеми ними: с украденными душами, плёнкой, погоней и Уильямом тоже.
Второй труп занял времени ещё меньше – парнишка был моложе своего приятеля. Бесполезные кадры чужих жизней, мелькая, исчезли на острие Косы. Мужчина сунул оружие под мышку и вернулся к напарнику, присел на одно колено рядом с ним и заглянул в лицо.
- Как ты, Алан? Сможешь идти? Обопрись на меня.

0

9

Он не должен. Не должен уйти, Эрик!..
Фразы шептались взглядом, с губ больше не срывались звуки - тех слов и этого безмолвного продолжения достаточно - жнец был уверен, Эрик поймет.
За годы работы в Департаменте давний и самый первый страх - провалить задание - притупился, почти исчез, склонив голову перед наработанным опытом и, конечно, наставником. Всегда точно знающий, что и когда делать, с завидным постоянством решительности и непоколебимой уверенности - Алан понял, что обязан не допустить ни одной помарки, никогда его не подвести. Ничем. Ни в чем.
И теперь это случалось. Если бы он мог хотя бы подняться, хотя бы раз занести косу и задеть противника. Неважно, каких бы сил это стоило. Но боль не принимала никакую цену.
Алан всматривался в сереющую даль, бесполезно стараясь различить... что? намек на чудо? Слишком много времени - хватило бы, чтобы ускользнуть. И наконец - взгляд на Эрика. Не оставит. Не бросится следом. Позволит ему уйти.
Алан впервые чувствовал себя беспомощно, казалось, что всякий раз сил оставалось ровно на один вдох... за ним еще один, с надеждой на следующий. И они продолжались, вопреки любой логике.
Эрик...
Губы чуть дрогнули. Глаза прибавили влажности - Алан вытер лицо пыльным рукавом, оторванным неведомыми стараниями от земли. Эрик вручал поддержку, как обычно, не спрашивая и не предлагая, попросту втаскивая ее между их двумя отчаяньями. Сердце отзывалось благодарностью. Но Алан различал неуверенность за бодрыми фразами, не позволяющими даже усомниться в том, что будет именно так.
Что со мной происходит?
Крепкое объятие на плечах ослабло и исчезло, холод становился заметнее. Алан смутно различал вихри пленок и взмахи пилы - Слингби все же сделает работу, хотя бы эти клочки воспоминаний окажутся на столе Спирса.
Боль слегка отступала, гасла, а возможно уходила вглубь, прожигая сантиметр за сантиметром - воздуха все также не хватало - или просто он привыкал к ней, режущей резко, глубоко, до дрожи. Дрожали ладони, дрожали плечи, дрожь прокрадывалась под казавшийся тесным пиджак и норовила выползти наружу. Наверно она уже не укрылась от подоспевшего обратно Эрика.
- Да, - негромко, но вполне уверенно Алан кивнул в ответ и прикоснулся ладонью к плечу, которое всегда было рядом. Осторожно, словно переспрашивая разрешения, и лишь затем - тверже, обхватывая Эрика за шею.

0

10

Тело Хамфриза сотрясала крупная дрожь. Это было видно невооружённым глазом. Холод ли, или боль тому причина? Возможно, их было две.
В воздухе ощущалась промозглая сырость от ночного тумана. Слабое пламя, по-прежнему горевшее в старой кастрюле между двумя распростёртыми телами, едва освещало окружающие жнецов дома. Переулок, куда убежал вор, был тёмным и хранил тишину. Нужно было убираться отсюда... Как можно скорее сменить декорации, напоминающие о случившемся. Даже сильному и здоровому как бык мужчине было неуютно там находиться в тот момент. Что уж говорить о перенесшем неведомый приступ, мертвенно-бледном молодом Жнеце? Об отдыхе, которым Эрик грезил в начале задания, он уже успел благополучно забыть. Самое важное - убедиться, что с Аланом всё будет в порядке. Сомнения, успевшие закрасться в сердце, заставляли мужчину разглядывать бледное лицо напарника более пристально, словно отыскивая причины случившемуся в капле холодного пота на виске, слипшихся от влаги ресницах или плотно сжатых, без единой кровинки губах. Таким Хамфриз ни разу не представал перед бывшим наставником. И это пугало до чёртиков.
Алан, наконец, обхватил мужчину за шею. Руки его ходили ходуном. Такими Косу уж точно не удержать. Удержится ли на ногах? Плохо, очень плохо. Слингби уверенно, но крайне осторожно – не причинит ли боли? - обхватил напарника за пояс и медленно поднялся вместе с ним. Не забыл прихватить и валяющуюся рядом Косу-мачете.
- Вот так, держись крепче, - пробормотал он, оглядывая окрестности снова – не хватало напороться на полицейских, что появляются не вовремя.
Путь обратно в Департамент должен получиться быстрым, без происшествий. И это представляло проблему. Выдержит ли Алан прогулку до точки, откуда они смогут переместиться в привычный мир?
Что делать в такой час в Департаменте? Эрик не был уверен, но где ещё смогут помочь шинигами, если не в измерении, им принадлежавшем? Не в госпиталь же для простых смертных идти и не выдёргивать из постели какого-нибудь престарелого аптекаря.
На душе гнездились дурные предчувствия.
Знакомый профиль - совсем рядом. Если повернуть голову и чуть наклонить, Эрик мог коснуться кончиком носа встрепанных тёмных волос. И тихое, напряжённое дыхание стало громче – неужели боль так и не ушла? Проклятье, почему именно сегодня? Этого не должно было случиться. Только не с Аланом.
Но нельзя было показывать свою неуверенность. Нужно было действовать, а не торчать посреди Богом забытого переулка и бояться неизвестности.
- Идём, - Слингби, бережно поддерживая навалившегося на него юношу, двинулся вперёд, опираясь на его Косу как на посох. Какое-то время они шли молча, но Эрик то и дело поглядывал на безмолвствующего напарника – ничего не мог с собой поделать. Слишком это всё... неожиданно.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они вышли на Бэйкер-стрит, освещённую газовыми фонарями. А ещё предстояло пройти пару кварталов до того места, где Жнецы могли переместиться в свой мир...

0


Вы здесь » Kuroshitsuji: Game will end only when the king will fall. » ❖ флэшбек » Первый приступ | Алан, Эрик


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC